Не валяй дурака, валяй лен!

Евген Гаврилов
Островок традиционного производства под Смоленском жил, жив и процветает

Когда речь заходит о производстве смоляне часто стыдливо отводят глаза в сторону — мы привыкли жаловаться на закрывающиеся комбинаты и фабрики, не сумевшие приспособиться к условиям рыночной экономики. И хоть, чего греха таить, льнокомбината на территории Смоленска больше нет, традиционное для нашей земли производство все же живее всех живых. И сегодня мы вместе в этом убедимся. Полсотни километров от областного центра и вокруг оказываются деревенские улочки, а перед нашими глазами отъезжает в сторону железный занавес забора, открывая взгляду территорию Гусинской крутильной фабрики. Предприятия с более, чем вековой историей, которое сумело не просто остаться на плаву в лихие 90-е, но и задать моду на производство некоторых сортов льняной продукции, которую переняли по всей стране.

Как и на любом предприятии, чьи линии загружены работой, здесь не любят пустых разговоров, а потому встретившие нас директор Зоя Павлова и начальник производства Антон Валерьевич после короткого приветствия сразу же погрузили своих смоленских гостей с головой в тонкости производственного процесса.

«Особо долго тут не поболтаешь, — провожая нас в высокое здание, напомниающее авиационный ангар, говорит Зоя Федоровна, - у нас сейчас дел много — крупную партию сырья Китай заказал, надо успеть отгрузить, да отправить машину. Я считаю, сегодня это показатель качества — китайцы теперь заботятся об уровне производственного сырья, не забывая еще и про цены. В Европе закупать дороже, а соотношение цена/качество у нас им как раз подходит. В общем, ленты производственные не стоят, заказов много, штат небольшой — 25 человек, прохлаждаться некому и некогда».

К слову, Гусинская крутильная фабрика историю свою берет еще век назад — до революции в сохранившихся по сей день помещениях обрабатывали и выделывали кожу. Потом здесь был небольшой цех, можно сказать, филиал льнокомбината, того самого, что канул в Лету в Смоленске. Ну а самостоятельным предприятие стало в 1992 году, с этой даты и ведется отсчет его современной истории.

Как удалось выжить в постсоветские кризисные годы? По словам работников, помимо любви к ставшей им вторым домом фабрике, спасала грамотная позиция руководства — несколько разноплановых типов продукции, несколько производственных лент позволяли сразу же реагировать предложением на спрос. Появился заказчик на сырье — пожалуйста, загрузили цех первичной обработки льном — ловите, отгружайте. Нужно больше качественного волокна — какую-нибудь чесанную ленту, намоты или очёс (названия льняных продуктов — прим.авт) — включаем агрегат АЧЛ-140 и готовим необходимые документы.

Сейчас для нас специально запустили приличных размеров устройство с внушающим уважение названием — дезинтегратор.

«Здесь первичная обработка льна и происходит, — говорит Антон Валерьевич. — Выращенный урожай, так называемую тристу, которая приходит с поля, пропускаем через него практически без отходов. Дезинтегратор снимает вентиляторами пыль, добывает волокно, которое идет в дальнейшее производство, а некондицию, зовущуюся отходами кастры, пускаем в дело — часть идет на отопление фабрики, часть покупают европейцы. В Прибалтике, например, отопление очень дорогое, а брикеты топливные из нашего вытрясенного волокна как утеплитель с удовольствием приобретают».

Под эти речи загудевшая генератором машина мигом стала затягивать в свое железное нутро килограммами лен, добавляя очищенных волокон к еще не собранным с прошлой загруженной порции. Цех первичной обработки без лестниц не обходится — прислоняемые сразу к лежащим штабелями брикетам, они существенно упрощают работу — заблудиться в лабиринтах переработанного льна, конечно, сложно, но обозревать количество сработанного материала становится куда как легче.

«С сырьем, что мы вместе с вами сейчас обработали, идем дальше, — поясняет Зоя Павлова, — короткое волокно у нас поступает в прессовочный цех, где из льняных кип производится льноватин иглопробивной. Некогда уникальный для нашей страны продукт — в 2008 году, когда стартовало его производство именно здесь, мы были единственными, кто выпускал льноватин. Сейчас, конечно, конкуренция большая, но наша продукция свою нишу на рынке имеет».

Поясняем, что же означает эта словесная конструкция с «иглопробивным» — оператор загружает кипы в рубочный аппарат, который измельчает волокно до необходимой длины. Линия «АИМ-180», в которую лента автоматически дозирует и подает нарубленное волокно, уже при помощи раскладчика выдает готовый льноватин в 20 или 50-метровых рулонах, в зависимости от назначения.

Так, 50-метровые используются в качестве сырья для биоматов — материал, которым предотвращают эрозию почв при прокладке газо- и нефтепроводов. Разрытая почва страдает от вмешательства человека, и чтобы компенсировать урон природе, биомат расстилается, поливается водой и прямо из него всходят семена трав, формируя слой земли.

Собственно, потому в цеху все и покрыто толстым слоем пыли — сыпятся семена трав, перетрясаются рубленные волокна, все это прокладывается бумагой и закатывается в рулон.

Пробираясь вдоль работающих станков, оглядываемся на рабочих, чьи лица скрыты за респираторными масками — в полумраке производственных цехов пейзаж напоминает сцены из Безумного Макса. Но то, что пол и стены не блистают стерильной чистотой — тут уж ничего не поделаешь. Такое уж тут производство. Зато чтят традиции, поддерживают экономику региона, не дают кануть в лету индустрии льняных изделий.

Возвращаясь к ассортименту — 20-метровые рулоны идут уже без семян — используется при строительстве частных домов. В старину деревянные срубы утепляли слоями мха, но при нынешних объемах строительства его попросту не хватает, да и инженерный гений не позволил бы бегать по лесу в XXI и общипывать стволы деревьев. Тут-то на помощь льноватин и приходит — очень теплый, экологичный и мягкий материал, который полностью повторяет рисунок дерева и помогает сохранить тепло в таких домах.

Материал можно получить так же и из джута, который по своим свойствам еще более эффективен и ощутимо толще, как войлок. Но на Смоленщине его не выращивают, а потому производство из завозного сырья дороже.

Мимо нас проезжает едва различимый за кипами льна погрузчик — подготовка к отъезду китайского заказа идет полным ходом, а нам остается лишь оглядеть склад готовой продукции, да понаблюдать за работой конвейерных лент, пока за окном накрапывает весенний дождик.

«Я почувствовал себя Богом!». Исповедь погибшего подростка-химика

Анастасия Бодрая

Выхода не нашел — прыгнул.
Талантливого, скромного и улыбчивого *Виталика в небольшом городке Долгопрудный в Подмосковье знали все. Свою любовь к химии парень никогда не скрывал, даже дома организовал мини-лабораторию, где мог спокойно ставить необходимые эксперименты. Учителя возлагали на него большие надежды, родители гордились и поощряли увлечение сына. Дипломы и награды стали практически нормой. «Светлое будущее» казалось уже не за горами. 23 апреля. День рождения. Парень в 17 лет оставляет прощал

...

Без роду, без племени, без покоя

Евген Гаврилов

На Селифоновском кладбище смоляне вынуждены буквально ходить по могилам.
Ветер доносит запах горелой травы, на остановке позади слышны негромкие разговоры двух старушек, жалующихся друг другу на здоровье, а впереди тишина Селифоновского кладбища. Некрополь он и есть некрополь, нагромождение могил, зарастающих деревьями, проглядывающие сквозь ряды надгробий образцы людской неуемности в виде роскошных монументов, которые нужны, скорее живым, чем мертвым. Но отличия от «Седьмого километра» существенные — место открытое, дышится куда легче, хоть под ноги здесь тоже л

...
Главное


наверх
Создание сайтов Создание сайтов в Киеве